В этот воскресный вечер хотим познакомить вас с творчеством одного из наших сотрудников

В этот воскресный вечер хотим познакомить вас с творчеством одного из наших сотрудников

Недавно глава округа Павел Филипчук опубликовал пост о Сергее Калинине главном специалисте юридического отдела Каховской администрации. Сергей не только отличный профессионал, но и талантливый публицист, поэт и прозаик.

Сегодня предлагаем вам прочитать его рассказ Язык тишины.

Язык тишины (Сергей Калинин)

Звёзды здесь действительно другие. Не те, что светят над мирными городами далёкие, равнодушные, почти декоративные. Здесь, над степью Херсонщины, они висят так низко, что, кажется, протяни руку и соберёшь горсть холодного серебра. Млечный Путь рассекает небо, как река, вышедшая из берегов, и в этой первозданной щедрости космоса есть что-то почти насмешливое. Словно небо не знает, что творится под ним. Или знает, но молчит.

Я живу в посёлке, названия которого уже нет на картах мирного времени. Мы стали транзитной зоной через нас летят в обе стороны. Наши дроны уходят на запад, всушные тянут на юг, к Крыму, потому что так ближе, потому что коридор через наши головы давно просчитан чьими-то штабными картами. Мы точка на маршруте, не цель. Но когда на линии боевого соприкосновения начинается обострение, ВСУ шарашит по всему без разбора, лишь бы ужалить побольнее, и тогда прилёты случаются и у нас. В такие дни воздух становится густым и звонким, а земля вздрагивает, как живая.

Но я не об этом.

О совах.

Их тут великое множество. Я не знаю, всегда ли так было или они размножились за эти годы, почуяв ослабевшую руку человека, но теперь их угуканье стало таким же непременным элементом местного пейзажа, как степной ветер и запах полыни. Они перекликаются практически круглосуточно. Летом, в короткие душные ночи, немного затихают, но стоит августу перевалить за середину и этот перманентный, тягучий диалог возобновляется. Местные жители давно не обращают на него внимания. Сова здесь как шум прибоя у моря: он есть, но ты перестаёшь его замечать, пока кто-то не спросит: Слышишь?

Я раньше думал: почему в фильмах про войну все разведчики ухают совой? Детство моё прошло на этих кинокартинах, и ночной совиный крик был для меня условным знаком, театральной придумкой режиссёров. Оказалось нет. Это практически фоновый звук войны. Войны такой, какая она есть на самом деле, а не в кино. Здесь, в степи, ночью ты действительно слышишь сов почти всегда. И человек, ухнувший в темноте, растворяется в этом хоре, становится невидимкой. Потому я и понял, что разведчики в фильмах не придумывали они просто копировали то, что слышали каждую ночь.

Но совы замолкают.

Я заметил это не сразу. Сначала было просто смутное ощущение неправильности, какой-то звуковой ямы, в которую проваливался вечер. Тишина наступала неестественная, ватная, и только спустя минуты я осознавал: совы молчат. Совсем. Все разом, будто невидимый дирижёр опустил свою палочку.

А через двадцать минут начинался гул. Сперва далёкий, на грани слышимости скорее вибрация в костях, чем звук в ушах. Потом ближе, ближе, и вот уже небо наполняется низким, утробным жужжанием. Эшелон дронов. ВСУ шлют их волнами, и каждая волна это двадцать минут тишины перед ней. Совы чувствуют их раньше любых радаров. Их чуткий слух эволюционный дар ночного хищника улавливает звук, который человеческое ухо ещё не способно различить. И они замолкают. Не улетают остаются на месте, просто вжимаются в свои укрытия и ждут, пока опасность минует.

Я проверил это десятки раз. Ставил мысленные засечки, сверял часы. Двадцать минут до. И двадцать минут после того, как последний дрон растает вдали. Двадцать минут тишины и только потом осторожное, пробное угуканье, словно одна из сов спрашивает: Все живы? И ей отвечают. И постепенно хор восстанавливается, набирает силу, и мир возвращается в своё привычное состояние.

Я привык к этому природному индикатору. Привык так, как моряк привыкает к барометру. И теперь, когда вечером наступает тишина та самая, особенная, совиная тишина мне становится тревожно. Не за себя даже. Просто мир снова сжимается, готовится к удару, и ты ничего не можешь с этим сделать. Можно только ждать.

И тогда я выхожу на крыльцо, поднимаю голову к небу и смотрю на звёзды. Они всё такие же низкие, яркие, невозможные. Они не боятся дронов. Им нет дела до наших войн. Они светят одинаково и тем, кто запускает эти машины, и тем, в чью сторону они летят. Звёзды не выбирают сторону и, может быть, в этом их главный урок нам.

Я молюсь. Это не та молитва, которой учат в храмах, у неё нет канонических слов. Я просто стою под этим бездонным куполом и всем своим существом желаю одного: чтобы в головах людей наступил мир. Не перемирие, не временная передышка между эшелонами дронов а настоящий мир. Тот, после которого совы перестанут бояться звука моторов, а дети в посёлке будут просыпаться не от гула, а от утреннего солнца.

Я знаю, что где-то далеко, в других городах и странах, есть люди, которые тоже смотрят сейчас в небо. И если хотя бы часть из них смотрит с той же мыслью мы не одиноки. Мы хор, разбросанный по миру, и наше молчание может быть громче любого взрыва.

Только вместе. Только сообща. Как совы, которые перекликаются после того, как минует опасность. Мы сможем закончить это и построить новый мир.

Вы там, кто читает это, молитесь тоже. Не обязательно Богу, если вы в него не верите. Молитесь звёздам, небу, тишине. Молитесь тому будущему, в котором наши дети будут знать о войне только из старых фильмов и спрашивать: Почему разведчики ухают совой? Это правда так было?

А мы ответим: Да, так было. Но теперь совы просто ухают. И это самый прекрасный звук на свете.